Зачем и как бизнесу инвестировать в зелёную инфраструктуру

Ирина Саблинская:

Здравствуйте, уважаемые зрители. Меня зовут Ирина Саблинская. Вы в эфире вебинара из цикла RAEX-Sustainability.

И сейчас я представлю нашу тему и нашего сегодняшнего спикера, пока все подключаются. Надеюсь, что все видно. Ого! Выглядит очень страшно. Пока Виктор будет выступать, я поправлю остальные свои слайды.

Итак, с нами сегодня Виктор Матасов. Это кандидат географических наук, доцент факультета географии и геоинформационных технологий Высшей школы экономики и главный редактор журнала «Экоурбанист».

Здравствуйте, Виктор.

Виктор Матасов:

Добрый день.

Ирина Саблинская:

Мы поговорим сегодня… тема такая достаточно узкая и конкретная сегодня. Надеюсь, что нам удалось собрать аудиторию, которая действительно заинтересована в том, о чем мы сегодня будем говорить.

Будем говорить про городскую водно-зеленую инфраструктуру. Зачем бизнесу в это инвестировать? Как это сказывается на не только на имидже, о котором сейчас сразу все подумали, но и почему это вообще важно, почему экосистемные услуги, охлаждение воздуха, очистка от пыли так сильно от этого зависят.

И я так понимаю, что сегодня Виктор нам расскажет, почему это не только деревья, которые вырабатывают кислород, и почему это важно еще. Виктор, я передаю вам слово.

Запускайте, пожалуйста, вашу презентацию.

Виктор Матасов:

Да, хорошо. Так, сейчас я тогда поделюсь экраном. Вот, значит, вот так вот расшарю. Я надеюсь…

Ирина Саблинская:

Все отлично видно. Если что, пишите… я к зрителям обращаюсь, пишите в чат, я, если что, вслух скажу, если вдруг какие-то проблемы будут.

Зачем и как бизнес инвестирует в водно-зеленую инфраструктуру. Виктор Матасов, вам слово.

Я выключаю пока микрофон.

Виктор Матасов:

Да, добрый день всем еще раз.

Значит, сегодня мы попробуем обсудить вот эту подозрительную тематику.

Значит, у нас будет такой разговор из трех, по сути, частей.

Общая проблематика и тренды, которые говорят нам, чего вообще происходит в этой области, уже существующие части паззла, да, или что вообще уже сделано, что мы про это знаем. И я подсвечу то, чего нам сейчас в этой части не достает, да, или собственно это и есть вопрос про то, чем стоило бы заняться в этой теме.

Значит, что мы наблюдаем сейчас за текущие тренды и значит, что мы видим вокруг?

Разговор про цели устойчивого развития и ESG-повестку, он, значит, в общемировом контексте существует и ведется достаточно давно в российской действительности мы видим его некоторое переосмысление и приземление в виде национальных целей развития или ЭКГ-рейтинга ответственного бизнеса. И вот недавно вышедший стандарт общественного капитала бизнеса в виде постановления №2230.

И по сути мы видим, что… я бы сказал, что есть некие три таких этапа эволюции требований к бизнесу, которые возникают.

С одной стороны, есть понятный первый этап, когда всем говорили, что нужно управлять своим прямым негативным воздействием, где просто все выбросы, отходы, энергоэффективность, охрана труда и тому подобное. В любом случае нужно делать, и за это не то чтобы похвалят, за это еще и оштрафовать могут, если вы этого не делаете.

Есть вторая ветка, связанная с инвестициями в этот общественный капитал, как он здесь назван, в этом стандарте. И здесь как раз возникает процесс внедрения ответственного бизнеса к благоустройству, к здоровью, образованию, к социальным мерам поддержки и подобным вещам.

Но в принципе потихоньку со всем этим вместе рядом набирает силу, но он как-то чуть менее понятен.

Это такой третий этап, я его называю управление природным капиталом. Это как раз те самые климатические риски, климатическая адаптация к ним через то, что называется Nature-based solutions, биоразнообразие и его оценка, это те самые экосистемные услуги упомянутые, включая ключевую из них часто используемую, связанную с депонированием углерода ввиду перехода к низкоуглеродному развитию.

И по сути получается, что… просто как бы не загрязнять уже недостаточно, требует от бизнеса уже не только общественный капитал, но и природный восстанавливать и приумножать. Собственно, это по сути в каком-то смысле означает, что нужно в эту зеленую инфраструктуру инвестировать, как-то уметь оценивать этот вклад, отчитываться по таким стандартам.

Но при этом методики, они вот не только они не отработаны, некоторые не сформулированы, некоторые вообще не описаны, некоторые только сейчас разрабатываются.

И по сути те, кто начинают первыми в этом третьем этапе активно участвовать, они какое-то некое конкурентное преимущество получают в этом доступе за счет рейтингов и так далее.

По сути получается, что, если мы говорим о природном капитале, то здесь экосистемные услуги воспринимаются как, ну, по сути, часть этого природного капитала, когда мы говорим про возобновляемые природные ресурсы, не возобновляемые, ну, тут некоторые примеры приведены, ну, и, собственно, и вот эти экосистемные услуги. Про них в России выходили и, значит, Прототип национального доклада на уровень страны и вообще там группа экономическая, значит, Былева давно многими вещами занимается. То есть, в общем, научное, такое академическое сообщество эту тематику ведет достаточно давно.

Сама тематика экосистемных услуг уже более 40 лет. И мы видим, что для России как раз эта доля природного капитала по сравнению с другими странами достаточно значима. И сами эти экосистемные услуги составляют какие-то понятные цифры доли ВВП, первые проценты. В зависимости от региона, конечно, меняясь от региона к региону. Но в целом тематика связана именно с экосистемными услугами, и про них важно понимать, что их обычно делят на 4 ключевые группы, связанные с производящими или с снабжением как таковым. Это продуктовая безопасность, сырье, материалы, вода и так далее. То, что мы получаем непосредственно в качестве, неких продуктов или ресурсов от природы.

Есть регулирующие экосистемные услуги в виде, например, регулирования того самого климата, качества воздуха, эрозии почв и подобных. Некоторое количество их описано.

Есть поддерживающие экосистемные услуги. Их иногда в некоторых классификациях объединяют с регулирующими, но они связаны с тем, чтобы вообще сама по себе экосистема устойчиво существовала и без круговорота микроэлементов фотосинтеза и почечных процессов, она вообще не будет вам генерить никаких регулирующих услуг. Поэтому их иногда все-таки выделяют.

И то, что называется культурные экосистемные услуги, они связаны с по сути рекреацией, восприятием, восстановлением ментального здоровья и физического. Ну и вот то, что человек таким вот способом получает от природы.

В принципе, обычно эти экосистемные услуги именно как выгоды определяются, которые человечество от экосистемы получает.

В разных докладах формулировки чуть по-разному меняются, но суть остается та же, что по сути у нас есть, это называется каскадная модель формирования, когда есть некая биофизическая структура, лесной массив, условно, есть какой-то его процесс функционирования, который производит некий финальный сервис в виде, например, выросло яблоко, значит, это яблоко выросло, но оно в общество может и не попасть, эту границу продукта может не пересечь, если оно просто упало и сгнило, условно говоря. А если мы его собрали и отнесли на рынок, то мы можем узнать его фактическую монетарную стоимость.

То есть, в принципе, это модель экосистемных услуг, и концепция описывалась достаточно давно, и довольно глубоко проработана. Значит, это как бы первый такой вот один из трендов.

Второй специфический тренд, связанный с цифровой трансформацией, то есть вся эта история с появлением новых технологий ведет нас к тому, что мы движемся, вот только что у нас тут были в вышке как раз защиты магистерские, мы слышали несколько докладов как раз про цифровые двойники города и тому подобные вещи.

В принципе, вот эта динамика, значит развития отрасли в сторону к киберфизическим системам, вот к такому сочетанию физических объектов и цифровых их представлений реальности двойников или там то, что называется digital shadow, вот этих теней, описывающих функционирование физического объекта. То есть, по сути, вот это движение говорит нам о том, что и рынок IoT развивается, как рынок сенсоров, измеряющих среду. И в каком-то смысле это все движется в сторону к экологическому мониторингу тоже.

И получается, мы можем все более точно, достоверно и детально описывать и фиксировать те самые природные процессы функционирования экосистем, о которых шла речь ранее, которые генерят нам те самые экосистемные услуги. То есть, по сути, возникают разного рода и стартапы, и фирмы, связанные с измерением природных именно процессов таким способом.

Вот в нашей лаборатории Smart Urban Nature в свое время мы занимались как раз разработкой приборов в виде тритокеров, которые должны были описывать состояние функционирования как раз древесных насаждений.

При всем при этом мы наблюдаем, что в стране у нас вводятся в эксплуатацию различные подобные системы типа ФГИС «Экомониторинг», которые отвечают за проект экологического благополучия. И мы видим, что в планах развития таких систем наблюдается все больше и больше модулей, построения новых модулей мониторинга различных типов природных процессов. Вот там вечные мерзлоты, шельфа, условно говоря, до загрязнения почв и состояния снежного покрова. То есть, по сути, этот тренд на цифровизацию экологического мониторинга и анализа экосистемных процессов он также наблюдается.

С одной стороны, нас как это стимулируют инвестировать в природный капитал, с другой стороны, мы начинаем все лучше и лучше его пытаться описывать и измерять.

По сути, при этом мы получаем некий, ну такой вот ключевой вопрос. Да, вот…

Мы теперь начинаем отсчитываться по 95 показателям как бизнес. Но как нам при этом эффективно улучшать в этом рейтинге свои позиции, при том, что очень часто природоохранные мероприятия они дают либо какой-то просто один учтенный параметр, может быть вообще просто объем затрат на эти мероприятия, или количество высаженных деревьев, или еще что-то такого рода. Но вовсе не объем достигнутых эффектов за счет инвестиций в эти вот природоохранные мероприятия. То есть, по сути, переход от затрат к анализу эффектов нам интересен.

А с другой стороны, хорошо бы понимать, с помощью каких инвестиций в природные капиталы, в природные процессы, мы воздействуем сразу на несколько показателей в этом стандарте, какие мы получаем те самые измеримые, воспроизводимые результаты, ну и в каком-то смысле это еще и должно быть понятно и непосредственно природоведам, экологам, тем, кто эти экосистемы изучает, чтобы это были адекватные оценки, ну и метрики, ну и, собственно, и какие-то финансово-юридические обвязки, вот это вот тоже должно быть ясно.

Поэтому мне кажется, что вот в постановке проблемы можно было бы формулировать следующее, что вообще городская водно-зеленая инфраструктура, она в каком-то смысле является таким, ну по сути, социально-экологическим проектом, который во многом мультиплицирует эффекты. То есть он отвечает сразу нескольким показателям. То есть инвестиция в такого рода инфраструктуру воздействует сразу на несколько показателей в этом стандарте.

И второй момент, что сейчас развиваются цифровые технологии, связанные не только с самим мониторингом непосредственно, но и с формулированием и формированием отчетности и верификации тех самых социально-экологических эффектов, которые возникают при реализации таких проектов и в какую сторону мы потихонечку движемся.

Если попробовать оценить, в каком-то смысле сопоставить, соответствие проектов с водно-зеленой инфраструктурой с какими-то целями и показателями, то мы увидим, что, ну вот, тут некоторые примеры я привел, да, то, что создание там парков, скверов или набережных, в данном случае благоустройство в городе. Это, с одной стороны, действительно влияние на хорошее здоровье и благополучие, третью цель, значит, и на устойчивую (нрзб 00:15:58).

Для национальных целей, если это сопоставить, это сохранение населения, укрепление здоровья, продолжительность жизни увеличивается и комфортная, безопасная среда. Ну, собственно, они тут в каком-то смысле почти дублируются.

А если смотреть детально на показатели стандарта, то это скорее условно 35-й, связанный с расходом на благоустройство и развитие этой среды, и там 76-й на поддержку здоровья работников и местного населения. Ну и так далее.

Соответственно, вот эти зеленые щиты или лесополосы, если их рассматривать как по сути некие фильтры или наоборот природно-климатические проекты, связанные с поглощением СО2, связыванием пыли, то мы говорим не только об устойчивых городах в таком случае, но мы и говорим о экологическом благополучии и мерах по борьбе с климатическими изменениями. То есть, соответственно, там и снижение выбросов загрязняющих веществ и наоборот доля связанных поглощенных парниковых газов.

В случае, если мы говорим о проектировании дождевых садов, например, систем с проницаемыми покрытиями, с фильтрацией естественной, вот эти биопруды, биоплато, мы же в таком случае говорим действительно о ливневых стоках, снижениях на нагрузку на канализацию, и это уже 6-я и 9-я ЦУРы, связанные с экологическим благополучием или устойчивой экономикой, потому что мы более эффективно используем ресурсы, ну и соответствующие им показатели, ну и так далее.

То есть в каком-то смысле, по сути, занимаясь парком как инвестиционным проектом, кроме этих экологических эффектов, мы можем наблюдать еще и некоторые следующие этапы.

В этот парк начинают приходить рекреанты, то есть у вас есть там рост числа посетителей. Понятно измеримый индикатор, по сути является платежеспособным спросом, который движется мимо этого парка. Возникают рядом малые предприятия с определенной выручкой в радиусе от этого парка. Создание новых бизнесов, это может быть количество каких-то зарегистрированных ИП или юрлиц в зоне влияния. Создание этих рабочих мест, которые туда нанимают людей. Соответственно, это влияние на эти показатели. Дальше налоги и так далее.

Понятный всем девелоперам эффект, связанный с увеличением просто стоимости недвижимости, которая расположена рядом с качественным благоустройством или парком, это тоже некая добавка к стоимости квадратного метра, она довольно известна.

И получается, что мы можем примерно посмотреть на какие из этих показателей стандарта мы влияем этой цепочкой эффектов, занимаясь, ну, по сути, инвестиционным таким проектом, связанным с городским благоустройством и зеленью, а не просто, значит, считать, что это наша, ну, как это, сопутствующая трата девелопера, да, нам надо обязательно сделать какое-то озеленение, просто потому что нам надо его сделать, и, значит, ну, на этом и все. Вот.

Значит, это некая вот первая постановочная рамка, что мы можем рассматривать в рамках двух вот этих трендов с инвестированием в природные капиталы и технологического прогресса можем рассматривать инвестирование, по сути, в городское озеленение, как один из способов получения этих мультиплицирующих эффектов и возможность в принципе проверки этих эффектов за счет последующего экологического мониторинга. Ну и не только экологического, но и оценки социально-экономических эффектов.

Дальше некая история о том, чем мы непосредственно в разных видах, я так широко назову, академическое сообщество, покуда я из Высшей школы экономики об этом рассказываю вам. Причем так широко достаточно академическое сообщество этим занималось и что уже вот в этой части сделано.

Значит, если попробовать подойти к анализу того, как мы сейчас вообще работаем с городской водно-зеленой инфраструктурой, какие как бы, условно, этапы работ существуют или какие вопросы обычно встают в практике работы с водно-зеленой инфраструктурой.

Обычно, значит, есть первый ключевой этап, когда мы на уровне мастер-плана городского вообще пытаемся оценить экологическое состояние города и занимаемся учетом, ну по сути или там формированием градоэкологического каркаса внутри вот этого списка документов мастер-планировочных. Для этого используются там и дистанционные зонирования, пространственные данные и так далее.

На основе этого этапа мы всегда занимаемся анализом самого экологического состояния городской среды, готовим некую стратегию развития этого водно-зеленого каркаса, как часть мастер-плана. И на основе развития этой стратегии мы можем произвести выбор ключевых территорий для проектирования уже значимых элементов ВЗИ в городе, которые по каким-то параметрам считаются более приоритетными одни территории над другими.

Для уже этих территорий, зная общую стратегию развития города, мы можем провести, собственно, некое зонирование или анализ этой территории, ландшафтно-экологический анализ территории, с тем, чтобы понять, что вообще можно или нельзя здесь сделать, что мы вообще хотим этой территории достичь, каких эффектов, в каком-то смысле.

Тут понятно, что мы уже применяем типичные полевые всякие измерения, исследования, лабораторные какие-то анализы делаются, детальная съемка ведется.

По сути, речь идет про то, что мы приходим к анализу непосредственно территории, выявляем экологические ограничения или наоборот возможности, какие-то ресурсы для этой территории.

Проводим вот то самое зонирование территории с определением функционального назначения этих зон, то есть тех самых, по сути, это некий запрос на то, какие экосистемные функции или экосистемные услуги эта территория должна генерить в первую очередь. То есть где-то нам более значимо, например, регулирование качества воздуха от рядом расположенных магистралей, поэтому нам нужно сформулировать требования и рекомендации к проектированию здесь благоустройства с учетом неких, назовем их, зеленых KPI. То есть это по сути метрика, которую мы хотим достичь в виде экосистемных услуг или функций.

Здесь должно преобладать рекреация, но при этом сохранение биоразнообразия, как они друг с другом соотносятся, или мы говорим, что здесь должно быть… высока вероятность зон подтопления, поэтому нам нужно лучше работать с токами и транспирация от зелёных насаждений и фильтрация этой воды. Вот она здесь должна преобладать в качестве ключевой функции, то есть не только эстетические элементы, благоустройство должно быть красивым, но и функциональным.

И вот по сути на этапе анализа территории мы можем эти функциональные требования к проектированию выдвигать. Дальше на этапе собственно разработки проекта благоустройства, обычно вот это ландшафтно-архитектурное проектирование, по сути таких городских устойчивых экосистем, это вот и есть разработка проекта, что, как будет сделано, и оно как раз и происходит с учетом этих требований, связанных с этими зелеными KPI или функциональной нагрузкой в зависимости от этих ландшафтно-экологического зонирования территории требований, которые мы выдвигаем на стадию проектирования.

При этом очень часто возникает, вот у нас несколько таких было интересных ситуаций, когда мы участвовали в по сути экспертировании проектов, и они на основе этого потом перестраивались, когда по сути мы можем не просто предложенный проект представить, что он будет хорош. Но мы можем взять и действительно смоделировать экологические последствия, эффекты и функционирование данного проекта с помощью динамического моделирования в разных моделях. Это и микроклиматическое моделирование, и почвенное, и собственно функционирование растительности сюда входит.

И по сути это некая экологическая экспертиза проекта, на основе моделирования экосистемных услуг, которые будут реализованы после того, как проект будет получен и достигнут, тогда после того, как проект будет реализован.

По сути, это экспертиза проекта с учетом этих требований.

Мы проверяем, выполняются ли те требования, которые были сформулированы к этой территории, к этому проекту. В таком случае оцениваются вот эти экологические эффекты при различных вариантах проектирования, могут быть несколько сценарий, да, ну или какие-то дополнительные вот эти зеленые решения или Nature-based solutions, да, они туда, в этот проект на этом этапе могут быть дополнительно внедрены для того, чтобы достигнуть заданных требований по зеленым KPI. То есть, по сути, это вот такой чек-лист требований, что из них выполняется, что нет, ну и, собственно, какие-то предложения.

А дальше возникает этап, связанный с последующим мониторингом и эксплуатацией, значит, уже созданного нового благоустройства, которая отвечает на вопрос, что получилось-то вообще, как это будет дальше работать.

И в данном случае вот эти системы экологического мониторинга с помощью IoT-технологий, анализа в реальном времени данных поступающих, по сути цифровых двойников, цифровой тени от этих территорий.

По сути, дает нам возможность фактически оценить результаты внедрения этих зеленых решений, создать по сути систему экологического мониторинга в виде таких открытых лабораторий, ну и в том числе помочь в разработке, ну, самих систем управления этой зеленой инфраструктуры. В какие периоды, значит, нужен полив, покос, значит, там, ну, по сути, вот эти элементы ухода, да, и управления зеленой инфраструктурой, они тоже в такого рода, ну, ПО или там вот этих цифровых двойниках, они активно развиваются.

Вот, то есть, вот такие этапы, в принципе, существуют и, ну, не часто возникают оценки проекта, моделирование и подобные вещи.

Мы сейчас обычно находимся в ситуации, когда мы нарисовали проект благоустройства, сдали, построили, и то очень часто еще и сам проект потом, реализация отличается от проекта, как мы знаем. Вот.

Значит, методологически, если подойти к вопросу о том, что за объект эта самая городская водно-зеленая инфраструктура, или если ее рассматривать как социально-экологическую систему, ну или по сути вот этот социо-экологический проект, то мы можем говорить о том, что есть несколько блоков ключевых, которые хорошо бы рассмотреть, чтобы понять, как работает сама эта система.

С одной стороны, есть левая сторона овала, это социальная, правая - экологическая, природная. И вот в левой части, ну, по сути, от нашего уровня жизни, ценностей, да, зависят наши принимаемые нами решения.

И здесь хорошо бы нам здесь разобраться вообще в выявлении приоритизации спроса на сами эти экосистемные услуги, что для нас здесь важно.

Рекреация для нас здесь ключевой функцией является, да, или вообще нам эти экосистемные услуги по боку, мы к ним не имеем никакого интереса и отношения.

Потом важно понимать вот эти интересанты, мотивы, цели, то есть здесь как наши крупные, что об этом думают непосредственно девелоперы, что сами ландшафтные архитекторы, проектировщики, у кого какая мотивация в создании этого проекта. И, собственно, какие управленческие документы и практики существуют.

То есть, если мы говорим, что просто есть стандарты благоустройства без учета экосистемных функций, а где-то вот сейчас Москва в прошлом году пыталась разрабатывать себе именно такой стандарт благоустройства новых ЖК, связанных именно с учетом экосистемных функций, вот в рамках уже нормативной документации. Ну вот, по сути, это первый блок.

Второй блок – это непосредственно содержание и использование.

Здесь мы должны понимать антропогенный пресс или рекреационное использование, как вообще эта территория, кем как используется непосредственно эта территория благоустройства этого парка, набережной или еще что-то.

По сути, нам важно знать, какие есть технологические процессы содержания, ухода, какие-то практики, которые позволяют делать этот проект более устойчивым и, естественно, есть экономическая оценка затрат вообще на создание непосредственно этого проекта.

Когда мы говорим про такой совсем природный блок, то очевидно, что мы внутри должны понимать, какие существуют типы элементов водно-зеленой инфраструктуры и, собственно, нужна очевидно инвентаризация. Там, начиная от просто как… подеревной съемке, начиная.

Важно понимать состояние текущих этих компонентов.

И для анализа функционирования нам важно понимать процессы в виде вот этих потоков вещества энергии. Понятно, что с учетом ухода непосредственного и мероприятий по покосу газона.

То есть, это прирост биомассы, значит, пострижка ее и укладывание ее в черные мешки и вывоз, значит, ну, очевидно, как-то меняют поток органических, ну, потенциальных удобрений, которые могли бы вернуться в почву, значит, в этом цикле. Ну, или, как это, или пресловутых листьев, да, которые все люди никак не могут выбрать, что с ними делать, вывозить или оставлять.

А четвертый блок это собственно те самые экосистемные услуги, те блага, которые мы получаем от этой зеленой инфраструктуры городской. Это выбор ключевых индикаторов экосистемных услуг, их биофизическая и экономическая оценка объемов и социальных эффектов. И вот, собственно, чего вот в этой методологии уже так или иначе, ну, что делали и где какие-то чего-то не хватает.

С одной стороны, есть инвентаризация существующего зеленого фонда, есть московские реестры зеленых насаждений.

Вот в Белгороде делали прекрасный проект по зеленой инфраструктуре городов, полная детальная инвентаризация всех зеленых насаждений в городе.

Но официальных порталов с инвентаризацией довольно мало. Низовые инициативы тоже существуют, но их тоже не очень много.

И в каком-то смысле мы понимаем, что неполный набор данных этой инвентаризации не позволяет порой осуществить оценку их системных функций. Если у вас есть только диаметр, высота и порода, то вы очень мало что… вы можете что-то сказать про основные процессы, но детально вы не можете посчитать непосредственно все экосистемные функции. То есть это все приходится делать очень косвенно.

И очень часто это все не встроено в ИСОГД, они как-то все время находятся там обычно параллельно друг с другом. То есть с одной стороны нужны какие-то стандартные правила инвентаризации, которые будут особенно важны для нужд оценки этих экосистемных функций или услуг.

Вторая история с оценкой спроса на уровне города, на уровне спроса предложений.

Мы в свое время делали исследовательскую работу по Москве для того, чтобы по нескольким ключевым экосистемным функциям, вот здесь регулирующие и культурные экосистемные услуги, которые мы видим, по ним выбрано несколько индикаторов, которые оценивались на основе открытых пространственных данных.

И по сути мы получали пространственное распределение того, где есть спрос, то есть нехватка, например, нехватка очистки воздуха зелёным (нрзб 00:33:42) от пыли или регулирования микроклиматического. А где-то наоборот есть какой-то избыток.

И по сути мы видим пространственное распределение зон, которые важны как с точки зрения регулирующих экосистемных услуг, где их нехватка есть, или с точки зрения культурных экосистемных услуг.

Но в каком-то смысле, да, это работает на открытых данных, это может быть рассчитано автоматически и на другие города, но из-за того, что у нас нет инвентаризационных данных, предыдущий пункт, то они бы повысили значительно точность оценок, и в каком-то смысле в мастер-планировании устойчивой практики учета экосистемных функций пока нет, не говоря уже о непосредственно нормативах. Но некоторые компании, которые адекватно воспринимают, архитектурные бюро, которые этим занимаются мастер-планированием, они в общем к такому консалтингу относятся обычно положительно.

Значит, другой момент, момент связанный с анализом и оценкой самих биофизических объемов экосистемных услуг предоставляемых.

Мы, собственно, делали тоже исследование, связанное с технологиями IoT-мониторинга для городских деревьев, о том, какое количество за год среднее московское дерево, значит, ну это было на Болотной площади, значит, вот, что одно московское дерево в среднем, значит, поглощает, ну, там было несколько разных типов пород, значит, обследовано, стояли датчики на них, мы получали оценки.

Там около 8,5 килограмм углерода, сколько-то 140 миллиметров осадков испарялось, какое-то количество киловатт-часов энергии деревья, по сути, как кондиционеры работали, охлаждая микроклимат, сколько килограмм пыли было перехвачено.

Это все приводило к тому, что мы можем посчитать прям, ну количественно эти экосистемные услуги и оценить даже их монетарно. То есть это получалось порядка 10 тысяч рублей одно дерево должно принести по этим четырем экосистемным услугам за вегетационный период некого профита.

Но в каком-то смысле действительно работ на эту тему довольно много от локального до регионального уровня, которые оценивают эти услуги. Существуют разные калькуляторы экосистемных услуг, типа программы iTree.

Особенность в том, что для городских деревьев таблицы хода роста часто отличаются от природных лесов, они тут подвержены уходу, тут надо немножко по-другому все считать.

И каких-то вот этих нормативов и регламентов о том, как рассчитывать эти экстренные услуги, в общем-то нет. То есть это разные методы, разные научные подходы на эту тему существуют.

Ну и да, вот как бы можно для конкретного города, там есть масса таких статей, когда там все Антарио, оценивается потенциал прибыли от всех деревьев в городе.

Если мы говорим про микроклиматическое моделирование, то вот и анализ на стадии проектов, то, что я говорил, это оценка, то мы с помощью, например, микроклиматической модели ENVIMET могли представить себе исходный проект благоустройства и зоны избыточного термического стресса для населения.

И, соответственно, предложить, значит, вот изменить структуру проекта и посчитать его уже, соответственно, эффекты и показать вот эту разницу между разными типами проектов с точки зрения микроклиматического функционирования и, по сути, стресса для жителей вот конкретного, условно говоря, ЖК и его внутреннего там двора.

Вот, то есть получается, что существуют эти модели функционирования экосистем микроклимата, они используются часто для формулирования гипотез об ожидаемых эффектах, но тоже никаких пока стандартов или типичного каталога решений NBS-ов, их эффектов пока в принципе не существует.

Если мы говорим про культурные экосистемные услуги, то мы в свое время делали анализ соцсетей и фотографий, в данном случае это был ВКонтакте, которые по геотегированным фоткам, распознавая искусственным интеллектом виды активностей на этих фотографиях, могли показать внутреннюю структуру и динамику во времени.

Это были как раз ковидные годы, поэтому было очень интересно посмотреть, как повлияла всеобщая запертость на интерес к посещению парков и зелёных зон.

Эта динамика рекреации и использование зоны вида активности, которые там преобладали, тоже оценивать все совершенно возможно. Но, конечно, тут требуется натурная верификация и опросы для учета восприятия.

Точно так же делаются работы по оценке климатического стресса, термической волны жары для Москвы в разные периоды, ну, тут июнь-июль 2021-го года, значит, были взяты для того, чтобы показать, в каких районах существующая инфраструктура зеленая и в том числе и серая, связанная с вот этими, значит, охлаждающими, значит, ну, не камерами, а вот, значит, куда вы можете зайти в прохладный МФЦ. Вот, значит, как это влиять на термические стрессы, на здоровье жителей городских.

Но тут, как всегда, климатические риски-то да, и вот тут у нас даже есть QR-код в правом уголке на нашу Вышкинскую методическую рекомендацию по климатическим адаптациям. Но очень часто здесь не хватает медицинских данных, например, по заболеваемости разного типа, чтобы связать одно с другим в пространстве.

Если мы говорим про анализ того, как это внедряется в практику, мы проводили серию опросов у разных интересантов, выявляя ключевые ограничения, которые они называют, о том, почему экосистемные услуги или функции пока слабо включаются в практику и нормативную базу. Ну и тут ключевое, ну, как бы практика. Почему это не используется в городском планировании. Что действительно какой-то устоявшейся терминологии, нормативного закрепления не хватает, низкая осведомленность практики и бизнеса о том, что это вообще есть, каких-то четких методологий или инструментов не хватает. Здесь есть некоторые конкретные пункты, по которым мы видим некоторые ограничения развития этой тематики.

То есть в каком-то смысле по многим вот этим элементам вот этого овала, который я показывал в начале, эти наши исследовательские работы в Академии, они всегда велись, и мы много чего можем на эту тему сказать, и много что здесь известно.

Но чего здесь недостает, что здесь не хватает в том, как эту ветку и отрасль дальше развить.

У меня тут осталось буквально не так много слайдов. Я так понимаю, что у нас как раз более-менее еще в тайминге. В общем, вы меня держите, если я там куда-то…

Ирина Саблинская:

Да, все отлично, все отлично.

Виктор Матасов:

И чего, мне кажется, сейчас не хватает, и где здесь есть интересная аналогия.

Так как в Высшей школе экономики у нас на географическом факультете у нас есть Центр цифровых технологий для природно-климатических проектов, то вот он, на мой взгляд, неплохой может быть аналогией для как раз городской зеленой инфраструктуры. Почему?

Потому что любая, по сути, агролесомелиорация или природно-климатический проект, он тоже, в общем-то, выглядит как социально-экологический проект. Вот точно так, же можно рассматривать.

Существует рынок углеродных единиц, существует требование к углеродной нейтральности. Есть разные компании, которые должны погасить свой углеродный след. Им почему-то в качестве мотивации «Сибам» или «Корсия» или еще им кто-то выступает этим мотивирующим условием. Но в каком-то смысле здесь тоже есть управленческие документы и практики. Они здесь в этой части природно-климатических проектов, так как это углеродная только, по сути, системные услуги здесь намного более детально проработаны. Но здесь, в общем-то, те же самые этапы. Мы вот эту левую сторону также анализируем. Значит, спросы на углеродные единицы, интересантов, практики.

Мы говорим о том, как создается природно-климатический проект в виде оценки потенциала земель для реализации этих лесомелиораций, где они могут быть, какие технологические процессы создания и содержания этих лесополос, какая экономическая оценка затрат на их создание. То есть это такая экономическая модель, что мы потратим и как мы должны создать эту лесополосу.

Когда мы ее создали, мы должны понять, какова почвенная стратификация на этой территории, чтобы понимать, с какой скоростью углерод депонируется. То есть вот эту углеродную модель уже здесь, подборы и верификации, таблицы хода роста тех же самых, деревьев, по сути, но уже не в городских условиях, а для лесополос. Они тоже отличаются от крупных лесных массивов, поэтому тоже нужна своя дополнительная аналитика и верификация.

И, собственно, мы здесь анализируем функционирование этой экосистемы устойчивой в виде лесополосы, а не городского парка, но уже с точки зрения конкретных экосистемных функций прироста древесной биомассы и депонирования в таком виде углерода.

Но при этом, кстати, в методологиях, связанных с природно-климатическими проектами, например, депонирование углерода и объемы этих выпусков единиц углеродных, они еще очень сильно зависят от того, какие co-benefits существуют. То есть, насколько вы при этом сохраняете биоразнообразие, или влияете на малые коренные народы, или еще что-нибудь такое. То есть, по сути, здесь тоже описываются другие экосистемные услуги, но ключевой здесь является именно углеродная, типа нижний углерод.

Оно для города, мы понимаем, что регулировать микроклимат экономически и влияние на здоровье, это более значимая экосистемная услуга, ради которой во многом, ну и рекреация, ради которых мы создаем эту водно-зеленую городскую инфраструктуру, а не депонирование углерода, что нужны намного большие площади, чтобы углеродный след погасить. Городская зелень в этой части менее эффективна, но более эффективна в других частях.

И поэтому здесь возникает анализ этих co-benefits для увеличения стоимости, а кроме того, мониторинг реализации этих природно-климатических проектов, это тот же самый экологический мониторинг, который следит за тем, как растет лесополоса, и что с ней происходит. Но еще здесь важна вот эта валидация и верификация, непосредственно депонирование, включение углеродных вот этого проекта в реестр, получение в этом реестре непосредственно углеродных единиц. То есть, по сути вот эта финансово-юридическая отчетная обвязка вокруг этого процесса.

И для природно-климатических проектов эти этапы намного более подробно разработаны. Здесь есть предпроектная оценка того, что за проект мы собираемся реализовывать с углеродной финансовой моделью, расчетах дополнительности, себестоимости, стоимости продаж, рисков. То есть мы в этом смысле подходим к лесоклиматическим проектам или природно-климатическим проектам сразу как к инвестиционным.

При этом по методологии и логике они ничем друг от друга не отличаются с городской зеленой инфраструктурой.

Здесь существует подготовка проектной документации, и ее валидирует проектную документацию независимый аудитом. Проект регистрируется в соответствии с требованиями той системы сертификации, которая сертифицирует эти углеродные единицы, а в случае с городской зеленью другие экосистемные услуги.

Здесь возникает реализация, отчетность, мониторинг проекта, постоянная его верификация, самого проекта выпуска этих наконец углеродных единиц и так далее. И здесь огромное количество проработанных, международных, детально прописанных нормативных регламентов существует, типа Gold Standard, Verra и так далее.

То есть, по сути, здесь этапы точно такие же, как и могли бы быть для городской водно-зеленой инфраструктуры, но вот эта внешняя вся обвязка нормативно-финансовая такая, она здесь более хорошо проработана. И получается, что у нас был в свое время очень хороший пример.

Когда мы вот эти этапы в самом начале, которые я говорил, от мастер-планирования и далее, мы проходили с примером Череповца, когда делала компания «Яуза» с нашим консультированием, мы делали мастер-планирование именно с учетом ВЗГК, мы строили карты потенциального развития зеленого каркаса, выбирали на их основе ключевые территории для дальнейшего благоустройства.

И, собственно, это было еще, условно говоря, с 2020-го. До 2230, до этого постановления, до ответственного общественного капитала стандарта.

То есть, по сути, мы шли вот такого рода путем, выбирали здесь ключевые территории, потом благоустройство этого Советского проспекта и парка Серпантин, которое велось, это были собственные инвестиции компании в развитии этой водно-зеленой инфраструктуры. Мы тоже для них делали моделирование эффектов, оценку и так далее.

Но по сути, вот сейчас, когда у нас возникает требование к учету, значит, вот этих вот эффектов в отчетности, вот как раз интересно, возникнет ли такой, значит, условно говоря, третий этап, сможем ли мы вот эти оценки, которые делались до этого, попробовать действительно расписать внутрь отчетности по стандарту. То есть вот мне кажется, что это был бы неплохой прецедент того, как такого рода методология работает для отчета в рейтинговом виде. Это мы делали с нашими коллегами. Эти проекты, когда я в лаборатории Smart Urban Nature активно работал тогда, и по сути, если обобщать, то можно сказать примерно следующее.

Значит, что по моему ощущению, вот этот некий рубль, вложенный в создание или восстановление городской водно-зеленой инфраструктуры, он по сути работает на улучшение сразу нескольких показателей этого стандарта и вносит вклад в 5-6 по сути национальных целей.

И в принципе он дает довольно измеримые как экологические, так и социальные, экономические эффекты. То есть, по сути, в каком смысле это действительно можно рассматривать как инвестиционный инструмент.

Но при этом, что сейчас есть? То есть, научно-технические возможности для того, чтобы оценивать эту городскую зелень как поставщика экосистемных услуг. Мы это все, в принципе, проходили. Это все более-менее есть. Но при этом вообще нет никакого нормативного обеспечения, экономических стимулов, каких-то готовых инструментов для массового применения.

И по сути, по-прежнему, вот эта концепция экосистемных услуг для благоустройства, она во многом, ну, такой удел, значит, тут милых наших академических кругов. Значит, вот мы тут исследуем себе, как это все работает.

То есть, по сути, получается, что условно лидером рынка, не стоит ждать, пока эти обязательные требования появятся.

По-хорошему нужно по аналогии с лесоклиматическими проектами, вот эти стандарты типа Verra, Gold Standard и так далее, эти методологии, их пора вот уже сейчас создавать, реализовывать эти пилоты, включать пробовать эти пилоты внутрь отчетности, доказывать тем самым эту эффективность. И, по сути, мне кажется, что внедрение этих экосистемных услуг в свою такую ESG-отчетность, это прям некий следующий шаг. Мы, скорее всего, его увидим так или иначе. Мое дело сказать, что это мы уже перед ним стоим. Перед тем, что, в общем, в каком-то смысле скоро мы начнем рассматривать городскую зелень не как пассив на балансе владельца территории. Это не просто нужно стричь газоны, деревья, это просто статья расходов и все. В каком-то смысле это действительно управляемый природный капитал. И этим вполне себе нужно заниматься. Поэтому у меня такой короткий обобщающий слайд именно на эту тему.

Здесь наши контакты вышкинские связаны с… мои, нашего факультета и канала, который занимается как раз такими практическими вещами. И, собственно, нашего журнала «Экоурбанист», где можете много чего на эту тему почитать, там масса информации на подобную тему. С нами можно точно так же сотрудничать экспертно и как-нибудь еще, если кому-то это интересно. Мне кажется, я постарался хоть и быстро тараторил, но уложиться в отведенные 40-50 минут.

Ирина Саблинская:

Да, получилось отлично. Мы укладываемся идеально в наш задуманный тайминг.

У нас есть несколько вопросов в чате.

От себя хочу поблагодарить вас за подробную презентацию.

Хорошо, что есть люди, которые этим занимаются, потому что часто мы говорим у нас на вебинарах и про озеленение, и про зеленые офисы, и про что-то такое. Но вот таким просчетом, то, что вы сейчас показали, что это можно посчитать, и как это в итоге на баланс становится не пассивом, а видом актива, это интересно. И мне кажется, что компании у нас сегодня в регистрации интересный набор слушателей получился, есть от вашей коллеги из университетов. И, кстати, для них будет интересный анонс чуть попозже. Не уходите, пожалуйста. И от компаний. Может быть, благодаря вебинару сегодняшнему родится какое-то интересное партнерство или какой-то проект хотя бы информационный. Это было бы уже здорово.

Мы со своей стороны, если что, всех свяжем, все поможем.

Если что, пишите напрямую нам через телеграмм-канал, через сайт.

Давайте к вопросам в чате. Тут хвалят пример Череповца.

Скажите, пожалуйста, должен ли дифференцироваться подход к оценке зеленой инфраструктуры в городах средних широт и городах Арктики, например, Янао? Если да, то как?

Вопрос от Маргариты в чате.

Виктор Матасов:

Как это? Ну, безусловно, я думаю, вы сами догадываетесь, что, конечно же, он должен. Это было бы очень странно. Вот.

И с одной стороны, связанный и с, ну, значит, как, да, значит, со спросом на те самые экосистемные услуги для разных городов он разный.

Для кого-то, например, участвующих в программе «Чистый воздух», кому-то нужно сделать воздух чистым, потому что у вас тут много промышленности, а у кого-то мерзлота растепляется. И поэтому совершенно разные должны быть функциональные требования к тому самому озеленению и инвестированию в нее, потому что она тогда выполняет нужную заданную функцию, требуемую именно для данного города. Ну вот. Поэтому, ну, как, тут это безусловно нужно. Мне кажется, что примерно так.

По-моему, ключевое это анализ спроса на те функции, которые важны для города. И за счет этого уже формулирование требований к этой зеленой инфраструктуре и подбор растений и каких-то зеленых решений, которые выполняют эти функции. Вот таким вот образом.

Ирина Саблинская:

Спасибо. Если у Маргариты будет предуточняющий вопрос, вы можете пока написать. Пока мы отвечаем на следующий.

Вопрос от Татьяны. У меня, кстати, был тот же самый вопрос. Задам от Татьяны его.

Есть ли какой-то понятный инструмент для оценки компаниями ЭУ?

Виктор Матасов:

Экосистемные услуги.

Ирина Саблинская:

Да, экосистемные услуги. Есть ли у вас прямо сейчас что предложить для тех, кто хочет оцениться.

Виктор Матасов:

Ну, собственно, тут, смотрите, есть, как всегда, довольно занятно, значит, есть известный и широко применяемый, значит, в мире вот этот iTree, который считает экосистемные услуги деревьев просто по инвентаризации их. Но он сделан, он состоит из двух сущностей. Там есть, ну, по сути, ну, давайте считать, что это просто экселька.

В этой эксельке вбиты формулы, которые позволяют посчитать через функционирование от высоты, диаметра, вида дерева, какую он генерирует экосистему.

Но что важно?

Важно, где он в каком климате расположен. Раз. И важно, значит, какие параметры загрязнения, например, среды воздуха там существуют.

В зависимости от концентрации содержания тонкой пыли в воздухе у вас будет очевидно разный объем выполняемой этой услуги, смотря что из воздуха адсорбирует.

Получается, что так как этот iTree международный, значит, а к нам он не имеет, видимо, никакого полноценного результата, и никакие наши метеостанции, и службы экологического мониторинга, внутрь этой их чужой ексельки никто ничего не шлет. Поэтому, значит, он как бы есть, самое правильное это взять из него сами формулы и внутрь себе в свою ексельку применить. Условно говоря, вот так.

А, значит, готового инструмента ну вот на уровень города, вот мы делали, значит, на открытых данных вот этот анализ спроса и предложения, но в каком смысле это все видите в виде научных публикаций и подобного рода инструментов, а вот так чтобы вы могли зайти на какой-нибудь сайт где у вас есть калькулятор и вы что-то туда внесли, вот сходу такого нет. Мы вот сейчас открываем как раз через «Экоурбанист» у нас будет конкурс под названием «Зеленый баттл», и мы туда просим девелоперов или архитекторов прислать свои проекты.

И мы вот такой вот калькуляторчик оценки проектов благоустройства по экосистемным услугам. Мы вот такую штуку сейчас запустили. Сейчас у нас будет первый тест. По сути, назовем это добровольной сертификацией, раз мы на RAEXе.

В каком-то смысле это такое рейтингование проектов девелоперских по объему экосистемных услуг, которые выполняются. Но присылайте проекты, и мы посчитаем эффекты. А вот так, чтобы это был прям открытый калькулятор, скачал, зашел, посчитал. Ну вот так пока что-то не везде это есть. Ну вот примерно так.

Ирина Саблинская:

Спасибо большое за ответ. Дальше вопрос по презентации.

Всем презентацию вышлем.

И философское размышление, которым сейчас заканчивается наш чат, тоже от Татьяны.

Не странно ли создавать сложные методологии для перевода пользы природы в деньги? Хотя, казалось бы, это очевидно, что нам нужна здоровая природа, чтобы хорошо жить.

Философский вопрос.

Виктор Матасов:

Я вам на это отвечу двумя философскими ответами.

Первый, мне однажды это прям снилось.

Я много думал, у меня такой видимо тип сознания, что что-то накапливается, потом бах ты спишь и тебе видится страшная история.

И в рамках нашей академической деятельности, я тут делал другого типа исследования о том, как мы эту штуку, вот эту же социально-экологическую систему, которую я вам показывал, вот этот с двумя этими, такой овал, как мы ее можем считать с точки зрения другой, ее совместное функционирование, нам его точно нужно описывать, потому что мы находимся в состоянии некого кризиса отношений природы и общества.

Вот это наше устойчивое развитие, которое вон там зелеными буквами сверху написано, оно говорит нам о том, что у нас есть некий кризис взаимодействия природы и общества. Чтобы пытаться описать этот кризис детальнее, нам нужно пытаться описать ее совместное функционирование этой целиковой системы. То, что мы описываем ее в деньгах, пытаясь описать из общества в деньгах природное функционирование. Это как бы один заход.

Второй заход может быть следующий.

Можем попробовать описать в энергетических эквивалентах, в Джоулях и прочих килокалориях, значит, жизнь общества. Потому что трансформация внутри природы энергетических потоков, она, в общем-то, точно так же описывается.

Мы знаем, сколько проходит по трофической пирамиде, значит, 10% с уровня на уровень. И мы вот считали, например, энергетический, по сути, такой баланс для агросистем 19 и значит 21 века я тут занимаюсь еще такими значит это по сути социуметаболизм это называется, вот.

И мы пробуем посчитать эффективность сельского хозяйства с замкнутым, более замкнутым циклом, когда навоз вносится обратно на поля, и вот эта более замкнутая система, она более энергоэффективна получается, с одной стороны, казалось бы, по сравнению с нынешней, когда мы привносим кучу внешних удобрений, топливо сжигаем на комбайнах и так далее, но при этом мы получаем какой-то объем продукции больше.

И вот это вот отношение, природы и общества в деньгах или, значит, в энергии, это надо либо в энергии описать, значит, наше с вами сегодняшнее взаимодействие, сколько я потратил килокалорий на этот рассказ и так далее.

А с другой стороны, может быть, мы должны описать в деньгах отношения зайца и волка, который собирается его съесть, а заяц ему отстегивает сколько-то, чтобы тот его не съел.

Это тоже, то есть это все ваш философский вопрос, вот вам такой страшный философский ответ.

Но это действительно важный вопрос отношений природы и общества и подхода о том, как мы это должны описать, либо это будут углеродные единицы, либо это будут, значит, вот те самые деньги, либо какая-то энергия, либо еще что-нибудь. Вот это, в общем, ну, академический, сложный, дискуссионный, интересный вопрос.

И этим, ну, интересно заниматься.

Ирина Саблинская:

Это правда. Мне кажется, сегодня получился интересный эфир.

Виктор Матасов:

У меня был к этому второй тезис. Можно?

Ирина Саблинская:

Конечно.

Виктор Матасов:

Но я добавлю к этому описанию технологическую проблему.

Если мы все это опишем в углеродных единицах, например, и цифровые двойники нам расскажут о том, значит, все будут фиксировать в этой системе, то окажется, что вот у Татьяны, например, будет ей выдано какое-то количество углеродных кредитов на ее жизнедеятельность, чтобы она их не превышала. И она, например, куда-нибудь нужно будет слетать, ей скажут один перелет в год, ваши углеродные кредиты закончились, значит, пожалуйста, на этом ваши перелеты в этом году завершены. Или, например, идя мимо какого-нибудь благоустроенного парка, который находится на чьем-то балансе, камера считает по Face ID, что Татьяна вдохнула какое-то количество чистого кислорода, сгенеренного этим парком, и быстренько будет произведена оплата на счет балансодержателя нужной суммы за эту экосистемную услугу, которую он ей оказал.

Я могу такой техно-углеродный страшный мир черного зеркала обрисовать очень весело. Так что будьте бдительны.

Ирина Саблинская:

А что, сценарий очень интересный, мне кажется, получился. Можно что-то такое сочинить. И даже будет больше страшно, потому что уже как будто бы и возможно.

Виктор Матасов:

Я просто к тому, что мы тут развиваем экосистемные услуги, анализируем. К чему это все придет, мы с вами посмотрим. Я боюсь, что там могут быть разные сценарии.

Ирина Саблинская:

Ну да, это правда. На самом деле интересно. С этой стороны до вопроса Татьяны я тоже не задумывалась. Вот о этом взаимодействии, о том, что универсальные конвертации, о том, в чем мы с природой друг другу должны, ее пока не существует.

Виктор Матасов:

Да, во-первых, мы посчитаем, что мы очень много должны, и нам надо будет резко уронить уровень качества жизни. Примерно к какому-нибудь там 16-17 веку, например. Вот что-то так задолжали.

Ирина Саблинская:

Да, да. Ближайшие 10 лет без электричества.

Виктор Матасов:

Ну вот, поэтому надо так, с умом.

Ирина Саблинская:

Здорово.

Интересно получилось.

И в конце получилась такая у нас интересная вишенка для этой презентации.

Я сейчас, пока вы выступали, починила свою презентацию, которая вначале показала нам какую-то страшилку.

И сейчас я напоминаю, что с нами был Виктор Матасов. Это кандидат географических наук, доцент факультета географии и геоинформационных технологий Высшей школы экономики и главный редактор журнала «Экоурбанист».

У нас обновилась методика ESG-рейтингов. И 24 июня, это через две недели, мы будем ее вам показывать, рассказывать, что поменялось, как мы теперь оцениваем компании и что вообще можно сделать вместе с нами, то есть в каких проектах поучаствовать, что можно купить, что можно получить просто так и как можно с нами повзаимодействовать. Пожалуйста, приходите.

Здесь QR-код, также через наш сайт, через раздел «Мероприятия» все найдете. Пожалуйста, приходите, если интересно.

Все вебинары на сайте в разделе «Энциклопедии» можно найти по номеру, по спикеру, по названию компании, по рубрикатору, который вы видите на экране. И наш телеграмм-канал, там все. Мы продолжаем его вести. Если удобно, подписывайтесь.

Если интересно, всем очень сильно там рады. Там все анонсы наших вебинаров.

Если у вас есть своя тема для вебинара, вы можете прислать ее через форму обратной связи. В самый низ сайта прокручиваете там кнопочку «Обратная связь» и «Предложить тему для вебинара». Все. На этом сегодня мы завершаем. Виктор, спасибо вам еще раз большое за интересный доклад.

И да, в чате вы можете скопировать почту, куда написать по поводу билетов на наш форум 16 июня. Будем всем очень рады. Вот такой у нас сегодня для вас подарок.

Виктор, еще раз спасибо и всем до свидания.

Виктор Матасов:

Спасибо большое, да. Счастливо.

Ирина Саблинская:

Счастливо.

Расшифровано при помощи искусственного интеллекта «Таймлист» и обработано человеком для публикации

На этой странице вы можете посмотреть видеозапись вебинара. Чтобы получать материалы на почту, регистрируйтесь на вебинары и подключайтесь к трансляции в Zoom.

Посмотреть в «ВК Видео»

Посмотреть на Rutube

Презентация RAEX

Презентация НИУ ВШЭ